Однажды вечером, когда Элрик в мрачном настроении сидел в таверне и пил вино, из бури выплыла бескрылая женщина из Мииррна и приникла к нему своим гибким, податливым телом.

У нее было тонкое, болезненное лицо, почти такая же белая, как у Элрика, кожа, а ее светло-зеленые одеяния хорошо контрастировали с темно-рыжими волосами.

Таверна была освещена пламенем свечей, а воздух полнился досужими спорами и скучноватым смехом, однако слова женщины из Мииррна, звучавшие четко и мелодично, перекрыли назойливый шум.

- Я искала тебя двадцать дней, - сказала она Элрику, который высокомерно поглядывал на нее полуприкрытыми малиновыми глазами.

Он лениво сидел на стуле с высокой спинкой, держа в длинных пальцах правой руки серебряный кубок с вином, а левой поглаживая рукоять своего рунного меча Буревестника.

- Двадцать дней, - едва слышно и намеренно грубовато проговорил мелнибониец, словно обращаясь к самому себе. - Красивая женщина не должна так долго бродить одна по свету. - Он открыл глаза чуть шире и заговорил, обращаясь теперь прямо к ней: - Я Элрик из Мелнибонэ, как тебе, несомненно, известно. Я не ищу ничьего покровительства и сам никому не покровительствую. Помня об этом, скажи мне, почему ты двадцать дней искала меня.

Женщина, на которую надменный тон альбиноса не произвел ни малейшего впечатления, ровным голосом ответила:

- Ты ожесточившийся человек, Элрик. Мне и это известно. Ты погружен в скорбь по причинам, которые уже успели перейти в легенду. Я не ищу твоего покровительства, а хочу сделать тебе одно предложение, включающее и меня. Чего ты желаешь больше всего на свете?