"Эй, сосед, кажется, у нас не ладно, - испуганно зашептал Липа. Гляди, она сейчас стряхнет с меня снег".

"Так радуйся," - Дубок силился веселым казаться.

"Глупый желудь! Снег свалится на тебя!"

Признаюсь честно, растерялся я. Широка крона у Липы, так широка, что наши ветки порой встречались. А Дубок аккурат под ними рос. Чем тут другу подсобить?

Нежданно-негаданно помощь предложила Осина. Издавна славилась она у нас несокрушимым равнодушием, и уж от нее, единоличницы, мы никак не чаяли подмогу получить.

"Пожалуй, я сумею согнать Существо, - вяло изрекла она. - Белостволый, дай-ка тронуть твои корешки, а ты, Красавчик, ожидай меня в гости".

Я не раздумывая открыл ей самые сокровенные пути в корнях. Тотчас сок ее в мои волокна влился и потек, потек. Меня аж озноб пробрал. Показалось, что выпьет она сейчас всю мою жизнь целиком. Липа вздрогнул, когда алчный сгусток к его стволу приблизился. А Осина лишь усмехнулась, и тепло свое особое дальше понесла, к ветке, куда жирная кошка взгромоздилась. Как корни вбирают окрестную влагу знойным летом, так тепло Осины впилось в животное и принялось заглатывать ее силу. Ошалела когтистая, в панике прыгнула на ствол и стремглав кинулась наутек. Комья снега с ветвей Липы на землю осыпались. Дубок остался невредим.

"Рада была пособить, - удаляясь, сказала Осина. - Долгих лет тебе, Выкормыш человеческий!"

"А она меня напугала, - признался Липа. - Случись что, из любого из нас жизнь высосет, как пчела нектар. М-да..."

Опять закружился снег. На сей раз он оказался легким, будто тополиный пух, по-зимнему сухим и холодным. Дубок, как ни крепился, согнулся в три погибели.

Ослабел он, того гляди не выдержит, обломится юный ствол. Но повезло выкормышу:

человек-девочка прибежала в сквер любимца проведать. Снег с веток стряхнула, обхаживать принялась. А он, как в себя пришел, и так и этак перед ней.