Он вернется! Однако тот же самый разум говорил ему, что он сирота. И никого кроме Славика у него больше нет. Девушками он особо не интересовался, считая все это ненужными глупостями. Тогда что его держит в городе? Он очень хотел стать искателем. Это была работа для настоящих мужчин. Но Совет очень строго подходил к вопросу формирования искательских групп, и стать искателем было не просто. А если кто-то самовольно пытался покинуть город, то его могли наказать. Во-первых, за дезертирство. А во-вторых, за попытку вынести из общины оружие и снаряжение. Ведь никто в здравом уме не покинет общину без оружия…

– Стой, кто идет! Пароль! – Крикнул Эмиль, целясь автоматом в снежный тоннель, из которого они сюда пришли.

– А я пароля не знаю! Это я, Третьяков! Голос мой, не узнаете что ли? – послышался из коридора голос.

– Имя отчество назовите свое, – сказал Гусляков.

– Михаил Вениаминович. Адрес говорить?

– Заходите, профессор, – вздохнул капитан.

В помещение вошел пожилой и седой человек в очках и старой, бывшей когда-то весьма солидной, заячьей шубе. На голове вязаная шапочка. На ногах валенки в колошах.

– Михаил Вениаминович, – Гусляков покачал головой, – Опять вы режим нарушаете? Вам же Совет запретил покидать центр, тем более в ночное время.

– Ну, пока еще не ночь, а вечер. Да и сколько можно под домашним арестом находиться? – профессор присел на пустующий ящик.

– Ну, какой домашний арест, что вы говорите ей богу. Это же для вашей безопасности. Вы носитель стольких знаний и обладатель такого ума. На вас вся наша общеобразовательная система держится. Совет за вас беспокоится и правильно делает. Ваша жизнь и здоровье, очень важны для нашей общины.

– Каждый человек важен, – вздохнул старик. – Разве ты, Василий Михалыч, менее важен с твоей военной подготовкой? Или ребята вон? Они разве не важны? Я кстати, котлет вам горячих принес и чай в термосе.

Он достал из-за пазухи пакет и емкость с чаем.