– Ну, если честно, то есть немного, – хихикнул Слава, после чего снова послышался звук подзатыльника.

– Что за молодежь пошла. Совсем старших не уважают, – Вздохнул Казанов.

– Мне тридцатник скоро, – возразил Слава.

– Годов у тебя, как у взрослого, а ума как у семилетнего.

– Кордон девять! Я центральный пост! Ну что там у вас? Прожектор нужен? – заговорила рация.

– Нет. Зверь ушел. Выключайте. – Ответил капитан.

– Понял. Выключаю. Конец связи.

Свет снаружи погас. Гусляков достал из ящика, на котором сидел, лучину и зажег, заменив ею давно догоревшую. В помещении снова воцарилось тусклое освещение. Оно хоть немного растворяло подавленность людей от шума вьюги снаружи.

Вячеслав снова вытащил карты.

– Кому фокус показать?

– Ты достал уже, – сурово ответил капитан.

Профессор стал откручивать крышку термоса.

– Кружки есть? Давайте чай пить.

Казанов достал из ящика, на котором сидел, алюминиевые кружки.

– Только четыре, – сказал он.

– Ничего, – махнул рукой Третьяков, – я из крышки попью.

Он стал разливать напиток, который только условно можно было назвать чаем. Это была заваренная кора дуба, подслащенная заменителем сахара, который в изобилии имелся на продовольственных складах военного гарнизона. Однако и этот напиток дозорные пили с удовольствием. Горячий отвар хорошо согревал.

– Могу предположить, – начал говорить профессор, смакуя так называемый чай, – Что скорее всего миграция северных животных расшатала и без того нестабильную местную экосистему. Если все дело в белых медведях, то все еще не так плохо. Я вообще полагаю, что за прошедшие годы, должны были появиться совершенно новые виды животных. Но до сих пор мы сталкивались только с крысами-мутантами и люпусами. То есть мутировавшей разновидностью волков.

– А люди? – спросил вдруг Николай, – разве людоеды, не есть мутанты.