– Что там? – Гусляков сразу понял, что к чему и прильнул к смотровой щели рядом со своим товарищем.

– Свет. Видишь, там, среди деревьев за рекой? Движется. Две точки света. Видишь?

– Фонарики?

– Движутся совершенно синхронно. И очень ярко светят. Сдается мне, что это фары одной машины.

Василий Михайлович уставился на товарища.

– Не может быть такого. Да на сто километров ни у кого кроме нас ходовой техники не осталось.

– Да я не спорю. Но только это явно какая-то машина. Причем, фары ксеноновые, таких и у нас нет.

– С чего ты взял что ксеноновые?

– Помню, – вздохнул Эмиль, – У отца на джипе ксеноновые стояли. Я хорошо это помню. Он очень хвастался, когда я в отпуск приезжал домой в Чистополь.

Эмиль, последний раз в родном Татарстане был еще до катастрофы. Ему воспоминания об отце дались очень тяжело.

Ярко-голубой свет фар хаотично гулял среди черных силуэтов деревьев. Лучи били то в небо. То в сторону, то вниз, то один становился выше другого, то они били прямо в глаза дозорных, заставляя жмуриться. Из этого хаоса четко явствовало, что это действительно машина, которая движется по очень пересеченной местности. И движется прямиком в их сторону.

– На чем могут стоять ксеноновые прожектора? – спросил Николай.

– На бронетехнике, – мрачно ответил Гусляков. – Ничто другое по этому лесу двигаться не сможет. – Он снова потянул на себя микрофон рации. – Центральный пост! Я Кордон девять! Срочно прошу на связь!

– Я центральный пост. Что случилось опять?

– Общая тревога!

Странного вида вездеход вырвался, наконец, из лабиринта деревьев и медленно стал спускаться по пологому склону берега закованной в лед и покрытой снегом реки.