- Ну так как же вы лечите его?

Вебер только развел руками, так же, как перед этим Рэтберн, и Кеог неожиданно для себя подумал: "Интересно, учат, что ли, этому жесту в медицинских колледжах?"

- Назначаем болеутоляющие. Орхидэктомия могла бы немного продлить жизнь, так как при этом устраняется приток раковых клеток в кровь. Но это не спасет его. Обычно к тому времени, как появляются первые симптомы, уже начинаются метастазы. Рак становится общим. Возможно, что смерть от поражения легких - это избавление Божье.

- Что такое орхидэктомия? - спросил Кеог.

- Ампутация... так сказать, источника болезни, - неуклюже выговорил Рэтберн.

- Нет! - крикнула девушка.

Кеог посмотрел на нее с жалостью. Конечно, ампутация, если это поможет, подумал он. Что она надеется сохранить, его мужскую суть? Но в ее глазах он увидел не ужас, как ожидал, а напряженную работу мысли.

- Дайте мне подумать, - вдруг сказала она.

- Вы должны... - начал было Рэтберн, но она нетерпеливым жестом заставила его умолкнуть.

Трое мужчин обменивались выразительными взглядами. Но вряд ли они представляли, что она думает.

Девушка сидела, закрыв глаза. Томительно прошла минута.

- Папа любил повторять, - заговорила она, так тихо, словно сама с собой, - что всегда есть выход. Надо только хорошенько подумать.

Опять последовало долгое молчание. Она открыла глаза. В ее взгляде появилось нечто, от чего Кеогу стало не по себе. Она продолжала:

- Однажды он сказал мне, что я могу иметь все, что захочу, что нет ничего невозможного, а чтобы убедиться в невозможности чего-либо, надо сначала испробовать все средства.

- Это сказал не Сэм Уайк, - произнес Кеог. - Это мои слова.

Она облизнула губы и обвела мужчин невидящим взглядом.