Никогда в жизни он не подвергался сомнению Десяти Заповедей, и тем более никогда не нарушал их сознательно. Как и многие до него, он объяснял недостатки окружающего мира и грехи его обитателей именно их нежеланием следовать заповедям Божьим. Но в результате своих размышлений он вполне искренне заключил, что Бог сам недооценил человеческую глупость. Поэтому кэп взялся за усовершенствование заповедей, добавляя слова "...и не потворствуй..." к каждой из них, дабы человеку легче было выполнять их:

"Не убий - и не потворствуй убийству".

"Не укради - и не потворствуй воровству".

"Не прелюбодействуй - и не потворствуй прелюбодеянию".

Но озарение пришло к нему только тогда, когда он добрался до последней заповеди. Внезапно до него дошло, что все грехи и проступки рода людского - алчность, похоть, войны, бесчестье - проистекают из того что человечество не воздало должного почтения этому повелению Божьему и, соответственно, не подозревало о поправке: "Не желай дома ближнего твоего, ни жены его, ни осла его, ни раба его... и не потворствуй алчности!"

Его вдруг осенило, что возбуждать зависть ближнего - такой же смертный грех, как убийство или пособничество в убийстве. Тем не менее по всему миру, как грибы, плодились роскошные усадьбы, яхты, замки с висячими садами, великолепные надгробные памятники, именные стипендии для колледжей и тому подобное - все что вольно или невольно разжигает зависть и алчность у менее удачливых.

Для такого богача, как Гамалиель Уайк, проблема могла решаться двумя путями. Он мог поступить, как Святой Франциск - но, хотя он ни за что не признавался бы в этом даже самому себе, он бы скорее отдал все Святое писание и придачу свою старческую правую руку, чем пошел бы наперекор инстинкту собственника, который истинный янки впитывает с материнским молоком. Пройдя по другому пути, он должен был собрать свои богатства и зарыть их в песках Виньярда, чтобы не будить чужую алчность. При одной мысли об этом он уже ощущал в носу о во рту прибрежный песок, и на него навалилось удушье - ведь он относился к деньгам как к живому и был просто не в силах похоронить их.