- Понимаю. Больше он ничего не говорил?
- Нет, а что?
- Так...
- Ты расстроен?
- Не знаю. Это очень неожиданно.
- Но ты понимаешь, что отказываться было глупо.
- Конечно... Впрочем, не понимаю, почему Кранц заинтересовался твоими атлантами.
- И я еще не понимаю. Но в его алма-атинской лаборатории самые совершенные электронные машины. Это как раз то, что мне надо. Ну, не хмурься, Юр. Мы будем почти рядом. Из Алма-Аты к вам полчаса полета...
- Да-да... Если хребет не закрыт облаками... Послышался легкий треск. На соседнем малом экране появилось лицо профессора Таджибаева.
- Прости, Лю! Вернулся твой отец и вызывает к пульту управления. Я дежурю сегодня.
- Тогда торопись. Но ты еще не сказал: у вас ничего нового?
Он отвел глаза в сторону:
- Пожалуй, ничего.
- Ты говоришь так, словно не очень уверен.
- Нет-нет! Пока ничего.
- А ваши экраны?
- Молчат по-прежнему. Спокойной ночи, маленькая Лю! И пусть время ускорит свой бег.
- Пусть время ускорит свой бег. На две недели... А потом пусть замедлит, Юр...
* * *
Таджибаев испытующе глядит на своего помощника.
- Ничего нового, профессор. Экраны молчат.
- Свяжись с нашим космодромом в Центральных Каракумах, дорогой. Узнай, в каком состоянии монтаж четвертой фотонной.
- Я разговаривал с ними вечером. Послезавтра начнут монтаж главного ускорителя.
- Пусть не начинают.
- Не начинать?! Значит...
- Ничего не значит. Корпус необходимо подвергнуть еще раз термической обработке. Десятикратной... С максимальной достижимой температурой и давлением.
- Терранит может не выдержать, профессор.
- Если не выдержит, в ближайшие годы старта не будет. А если выдержит,- в четвертой фотонной полетят люди.
- Когда?
- Ровно через год.
- Даже если ни одна из ранее отправленных фотонных ракет еще не возвратится?
- Даже и в этом случае, дорогой!
- Значит, победа?
- Совет дал согласие на...