Еще она заставила меня поклясться памятью моей матери, что я исполню ее просьбу. «Отнеси этого мальчишку моим братьям. Их зовут Карамон и Рейстлин Маджере. Они воспитают из него настоящего мужчину. Карамон постарается, я знаю». Я обещала ей исполнить все. В тот час я пообещала бы ей луну с неба. Я была уверена, что она не доживет до утра. «Можешь ты дать мне что-нибудь, чтобы твои братья поверили моим словам, когда я принесу им ребенка? – спросила я ее. – Какую-нибудь безделушку, о которой они точно знают, что она твоя?» – "У меня нет безделушек. Все, чем я владею, – мой меч. Отнеси его Карамону и скажи ему... скажи ему... – Она обвела комнату тусклым взором, взгляд ее остановился на ребенке, вопившем в колыбели у очага. – Мой маленький брат когда-то кричал так же пронзительно, – прошептала она. – Бедный Рейстлин, он вечно болел... И тогда Карамон пытался отвлечь его забавными тенями на стене. Вот так. – Она подняла исхудавшую руку, сложила пальцы, и на стене появилась голова зайца. – И тогда Карамон говорил:

«Смотри, Рейст, зайчик!»"

Карамон шумно вздохнул. Тика нагнулась к самому его уху и что-то прошептала. Сара, глядевшая не на них, а на уголья в очаге, подняла голову и покраснела.

– Простите. Я увлеклась своими воспоминаниями, забыв о том, что они гораздо больше ваши, чем мои. Я просто хотела...

– Ничего, ничего, – махнул рукой Карамон. Лицо его было бледно, но он улыбался. – Воспоминания – тяжелый груз, особенно когда они... появляются вот так, внезапно, среди ночи. Но теперь я верю вам, Сара Дунстан. И прошу простить, что не верил до этой минуты. Такое могли, конечно, рассказать, только Кит... или Рейст...

Сара обхватила ладонями горячую кружку, грея пальцы.

– Что ж, в ту ночь Китиара, конечно, не умерла. Ведунья ворчала, что злая девчонка, наверное, продала душу Такхизис, коли сумела выжить. Позже я часто думала над этими словами, особенно, когда до меня доходили слухи о том, что Китиара снова избегла неминуемой смерти, сама убив многих. Быть может, и в самом деле такой ценой выкупала она свою душу у Властительницы Тьмы – в обмен на чужие. Наверное, поэтому Такхизис позволила ей уйти.