– Сохрани нас пресветлые боги! – всплеснула руками Тика. – Но это значит... – Она вскочила с места, глядя на Карамона совершенно круглыми от ужаса и изумления глазами. – Это значит, Китиара убила его, зная, что он отец ее ребенка!

– Я не верю, не могу поверить, – ответил Карамон глухо. Он все еще стоял перед очагом, спиной к женщинам, засунув руки глубоко в карманы.

Носком сапога он вдруг пнул одно из поленьев с такой силой, что в дымоход вылетел сноп ярко-красных искр. – Стурм Светлый Меч был рыцарь – в полном смысле этого слова, не по званию, а по велению сердца. Он никогда бы... – Карамон запнулся, щеки его вспыхнули. – Нет, он никогда бы не сделал этого.

– Но он был мужчина. К тому же молодой мужчина, – мягко сказала Сара.

– Вы не знали его! – выкрикнул Карамон сердито.

– Тогда – нет. Но узнала позже. Может быть, вы все же выслушаете меня до конца?

Тика подошла к мужу и положила ему ладони на плечи.

– Заткнув уши, не сделаешь истину ложью, – повторила она старую эльфийскую поговорку.

– То истину, а то – сплетню, – пробормотал Карамон. – Скажите мне вот что: этот ребенок все еще жив?

– Да, ваш племянник жив, – не сразу ответила Сара. – Теперь ему двадцать четыре. Из-за него-то я и пришла сюда.

– Тогда продолжайте. – Карамон вздохнул так, что огоньки свечей легли плашмя.

– Как вы сами сказали, Китиара и юный рыцарь вместе уехали из Утехи на север. Оба они тогда искали вестей от отцов, двух прославленных рыцарей Соламнии, так что никому не казалось странным их совместное путешествие.

Но из всего того, что я узнала, они были весьма неподходящими спутниками друг для друга.