— Да, мистер Эккерман.

Химмель забрал у него тележку и поставил на пол. Машинка поспешно двинулась дальше.

— Они пока слишком молодые. Им нужно еще поупражняться, прежде чем можно будет их выпустить.

— Значит, потом ты дашь им свободу, — догадался Джонас.

— Верно.

Химмель кивнул большой, почти лысой головой. Очки в роговой оправе сползли на самый кончик его носа.

— Зачем? — спросил Эрик.

Химмель покраснел. По его лицу пробежала болезненная судорога, но вместе с тем на нем отразилось неясное чувство, похожее на гордость.

— Потому что они этого заслуживают, — выдавил он.

— Но эта протоплазма не живая, — заметил Джонас. — Она погибла после применения химического закрепителя. Ты же сам знаешь. С тех пор все они — лишь обычные электронные схемы, такие же мертвые, как, например, роботы.

— Но я считаю их живыми, мистер Эккерман, — с достоинством ответил Химмель. — Пусть они хуже и не могут управлять кораблем в космосе. Это не значит, что такие существа не имеют права прожить свою скромную жизнь. Я выпускаю их. Тележки катаются, как мне думается, лет шесть, может, и больше, то есть вполне достаточно. Они получают то, на что имеют право.

— Если старик об этом узнает… — начал Джонас, повернувшись к Эрику.

— Мистер Вирджил Эккерман об этом знает и одобряет, — сообщил Химмель и тут же поправился: — То есть он мне это разрешает, зная, что я возмещаю фирме расходы. Тележки я собираю ночью, в свободное время. У меня дома есть конвейер, конечно, очень простой, но мне хватает. Я работаю где-то до часу ночи, — добавил он.

— Что они делают после того, как их выпустили? — спросил Эрик. — Просто катаются по городу?

— А бог его знает.

Видно было, что этот вопрос Химмеля не интересует. Он занимался своим делом, собирал тележки и подключал к ним «Ленивых Рыжих Собак» так, чтобы те могли функционировать. Похоже, этот чудак был прав. Не мог же он сопровождать каждую тележку, оберегать ее от опасностей, подстерегающих в городе.