— Кого?

— Не такого, как вы, — мрачно сказал Эрик. — Вы, Эккерманы.

— Ну давай же, доктор! — В ее серых глазах вспыхнули веселые искорки. — Выкладывай, что у тебя на душе.

— Неважно. Что это за гость? — спросил Эрик.

Большие бледные глаза женщины еще никогда не казались ему столь спокойными. Они командовали и приказывали из своего внутреннего мира, полного непоколебимой уверенности и спокойствия, основанных на детальном и неизменном знании всего, что того заслуживало.

— Поживем — увидим.

Через мгновение в глазах вспыхнула новая искра, они засверкали, лицо полностью преобразилось. Губы Филлис дрожали от радостного хихиканья, почти как у девочки-подростка.

С них начали срываться злобные, издевательские слова:

— Дверь открывается, и на пороге появляется молчаливый посланник с Проксимы. Ну и вид у него!.. Толстый, скользкий, враждебный риг. Он прибыл сюда инкогнито, во что нелегко поверить, учитывая тайную полицию Френекси, всюду сующую свой нос. Этот тип уполномочен официально вести переговоры. — Она помолчала и закончила тихим монотонным голосом: — О сепаратном мире между землянами и ригами.

С мрачным выражением лица, уже без всяких искр в глазах, Филлис вяло допила содержимое бокала.

— Да, тот еще будет денек. Легко себе представить. Старик Вирджил садится напротив, как всегда широко улыбается, хрустит суставами и видит, как все его военные контракты до последней чертовой страницы идут псу под хвост. Мы возвращаемся к поддельным норкам, к дерьму летучих мышей, когда от фабрики воняло на мили вокруг. — Она коротко, язвительно рассмеялась. — Уже скоро, доктор. Можно не сомневаться.

— Как ты сама сказала, копы Френекси сразу же обрушились бы на Ваш-тридцать пять, — заметил Эрик, которому передалось ее настроение.