С трудом, но все же Фрэнк разжег камин, который не топили уже около века. Я задумчиво смотрела на причудливую игру язычков пламени. Скрипнула половица. Зашумели старые полуистлевшие занавески на окнах. Где-то прокричала сова. Дом был полон звуков — этот пустой, одинокий, мертвый дом.

— Они не хотели здесь жить, понимаешь! Не просто так. Дедушка уехал отсюда через пару дней после того, как приобрел его в собственность, отец и вовсе не бывал здесь. И я прекрасно понимаю их!

— Почему бы просто не продать этот дом? Раз уж вам так не нравится этот средневековый антураж.

Я пожала плечами.

— Не знаю, почему они не поступили так, но я собираюсь его продать, и чем скорее, тем лучше.

— Вот и хорошо, Августа, вот и хорошо. Я могу заняться этим делом.

— Спасибо. Фрэнк…

— Да?

— Я понимаю, мы давно выяснили все, что было между нами. Все давно пройдено и забыто… Но… Фрэнк, пожалуйста, останься со мной сегодня! Мне страшно, я не смогу заночевать здесь одна.

— Хорошо, графиня, — вздохнул он, успокаивающе погладив меня по волосам.

Я встречалась с Фрэнком еще при жизни покойного мужа, и это было ошибкой. Это было ошибкой каждый раз, и каждый раз был последним. Как и теперь. Мы не подходили друг другу: он был адвокатом, а я графиней. Он жил в небольшой двухкомнатной квартире в спальном районе Лондона, а я еще вчера располагала апартаментами с окнами, выходящими в Сент-Джеймский парк. Он был убежденным холостяком, а я понимала, что мое спасение — в удачном и желательно скором браке.

И поэтому каждый раз мы расставались с уговором забыть все, что было раньше.

Утром следующего дня мы ехали в Лондон хоть и вместе, но исключительно как старые друзья. Или еще лучше: как адвокат и его клиент. Фрэнк рассказывал мне что-то про цены на недвижимость и про контракт, который стоит заключить, чтобы остаться в выигрыше.