— Ушли? — недовольно поинтересовался голос призрачной девушка.

— А, Корделия Амалия, а я-то уже обрадовалась…

— Ты! Ты, как ты могла!

— Что, прости? — устало поинтересовалась я.

— Все это, эти вещи, вот так просто взяла и выкинула, как будто это… просто вещи!

Меня не покидало ощущение, что кто-то из нас говорит нечто странное. И это точно была не я.

— Да ну? А что же это?

— В них вся моя жизнь! Они как часть меня… Я жила все эти годы в окружении их, как будто со старыми знакомыми. Я не могла покинуть этот дом, и все, что у меня было, — это вот этот стол, вот эта скамейка, которая сейчас пошла на дрова и, и…

— Хм, — задумчиво произнесла я и добавила: — Хм. Ты, конечно, извини, но это мой дом. И… И вообще, я не знала, что ты так будешь убиваться по поводу кусков дерева.

— Убийца! Я делилась с ними своими секретами, переживаниями, мыслями, мы разговаривали, вместе коротали эти долгие сто лет… Они были моими друзьями!

— Извини, но я правильно поняла: ты разговаривала с мебелью? — на всякий случай переспросила я.

— Я знала о них все, а они — все обо мне. Мы так привязались друг к другу, — продолжала она, не слушая меня. — И вот ты пришла в мой дом, выкинула их, как ненужный хлам!

— Кхм, прости. Но я правда не знала, что ты так… привязана к мебели.

— Теперь уже поздно! Жестокая, жестокая!..

С этими словами Корделия испарилась, а по комнате еще долго разносились ее рыдания.

* * *

Следующий день начался в десять утра, когда почтальон явился ко мне со срочным извещением. Я неохотно спустилась вниз, поминая по пути всех, кто встает ни свет, ни заря и не дает спать приличным женщинам.

Стоило мне лишь открыть конверт, как все мысли о сне пропали.

Я схватилась за спинку кресла, чтобы не упасть. Буквы плыли у меня перед глазами и никак не хотели складываться в предложение.