— Да, да, конечно, — он сделал шаг назад, ошеломленный моей слегка экспрессивной реакцией. — Вообще-то я и не говорил о вашем привидении. Которого, конечно же, нет. Но по вечерам на кладбище лучше не гулять, атмосфера, знаете ли, не располагает. Я хотел вас предостеречь: в этом районе уже несколько недель находят обескровленные трупы, и все следы вновь и вновь выводят меня на кладбище. Знаете, — проговорил он доверительным шепотом, — я склонен думать, что здесь действует вампир.

— Ага. Вампир, — согласно закивала я, медленно отходя назад. — Конечно-конечно. Я, пожалуй, это… пойду.

«Псих, совершеннейший псих», — думала я, покидая кладбище.

Он проследил взглядом, как медленно, смертельно медленно закрылись ворота кладбища, оставляя его здесь одного. Одного ли? Мысль о ночном обитателе кладбища не покидала Саймона с тех пор как, сопоставив несколько очевидных фактом, он пришел к выводу, что:

— вампиры существуют;

— и один конкретный вампир существует на этом кладбище;

Третий вывод напрашивался сам: сто будет настоящая сенсация! Разумеется, он и мечтать не мог, что ему разрешат провести фотосъемку на кладбище, или что вампир будет так любезен, что сам придет в редакцию «Ночного Лондона»… Но все же на маленькое интервью Саймон надеялся.

Журналист закрыл глаза и представил передовицу газеты с броским заголовком: «Вурдалак в Лондоне! Отважный журналист Саймон Гринт (прим.: придумать более звучную фамилию) спасает город от кровососущего монстра». Это воодушевляло лучше всякой молитвы.

Он толкнул дверь в склеп, и она со скрипом поддалась.

Саймон решительно сделал шаг внутрь, доставая припасенный большой деревянный крест. На всякий случай. Если что, им и по голове ударить можно. Выставив крест вперед, он прошел в темное помещение. Осмотрелся. Поздоровался, потому что даже журналисты знают, что входить в чужой дом без приглашения неучтиво. Эхо вежливо поздоровалось в ответ. И больше никто.