— Ну почему же убьем? Убили тебя давно, а мы просто завершим этот процесс. Разве не все привидения мечтают о том, чтобы упокоиться с миром? — удивилась я.

— Что, правда?

— Не знаю, я же не привидение.

— Но я не хочу нигде покоиться! Мне и тут вполне неплохо. У меня есть… эм… этот дом, например. И ты!

— Нет у тебя меня, — я испуганно замахала на нее руками. — И вообще, мертвые должны быть мертвыми.

— Виктории своей это скажи, — пробормотала Корделия обиженно.

— Что?

— Ничего. Что ты вообще в этом понимаешь… живая, — она попыталась произнести это как можно более презрительно, но, как обычно, у нее не получилось.

— Извини, дорогая, но мне и правда пора. Дела живых, понимаешь ли. И венские пирожные.

— Но ты ведь не будешь пытаться убить меня?

— Ну…

— Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!

— Если ты пообещаешь, что больше никакого Шекспира…

— Конечно!

— И это не значит, что следующей ночью я хочу слушать Теннисона, понятно?

— Ну да, — поникла Корделия. Кажется, я раскрыла ее коварный план.

— Я подумаю, — пообещала я.

* * *

Едва ли можно было подумать, что этим солнечным утром трое людей собрались в кафе, чтобы обсуждать вещи не только детективного, но и мистического свойства. Пожалуй, темное помещение со свечами по периметру и паутиной на потолке подошло бы больше, однако отчего-то все мы решили, что атмосфера Le Matin, а также французские эклеры и австрийские штрудели нам нравятся больше. К тому же, столоверчением всегда можно заняться, не отвлекаясь от завтрака.

Когда я подошла к столику, где уже сидели Фрэнк и вчерашний журналист, повисла настолько вежливая тишина, что слова «ты пришла как раз во время серьезного разговора» разве что не весели в воздухе.

— Доброе утро, графиня.

— Доброе утро, леди Стэффорд.