— Я уверена, ты справишься! — судя по звукам, доносящимся из-за ширмы, Виктория была поглощена выбором украшений, и этот процесс занимал ее куда больше моего рассказа.

— Как? Я слабая, одинокая женщина… — я продолжала вдохновенно жалеть себя, все глубже погружаясь в пучину грусти и меланхолии.

— Сила женщины в ее слабости, ты знаешь. Но никак не в глупости, запомни это. Ты уже ничего не сможешь изменить, значит — примирись с Уотфордом. Интересно, как там с водопроводом?

— Там, наверное, и слова-то такого не знают.

— Да уж, с твоей ванной в Лондоне, думаю, и не сравнится. Придется таскать воду из колодца, — Виктория покачала головой, и изумруды в ее ушах зазвенели в такт. — Или ищи человека, который будет… м-м-м… готов содействовать твоему пребыванию в Лондоне.

— Я приличная дама! Прости, Вики, но ты понимаешь…

— Да, я понимаю. Скажи, у тебя остались здесь знакомые, в смысле — те знакомые, которые действительно могут тебе помочь?

Я грустно пожала плечами.

— А тот адвокат, с которым у вас было вполне удачное сотрудничество?

— Фрэнк, к которому обращался Уильям? Боже, что ты говоришь, не могу же я, после всего того… Да и чем он мне поможет?

— Подскажет удобный поезд до Уотфорда, — улыбнулась Виктория. — Прости, дорогая, но я должна собираться, Генри скоро заедет за мной, а я еще совсем не готова.

Генри? Имя ничего не сказало мне, да и я считала слишком утомительным запоминать имя каждого, кто заезжал за Викторией.

— Подожди минутку, — произнесла Виктория, когда мы уже спустились вниз. — Пока у тебя есть дела в Лондоне… Я надеюсь, мы еще увидимся?

— Конечно, милая, я не покидаю тебя навсегда. Мы встретимся…