– Здорово он вас отделал, – сказала она. – Вам лучше всего показаться врачу.

– Ничего. Бывало и хуже, а я все равно до сих пор жив, – ответил я.

– А я настаиваю, чтобы вы показались врачу. Впрочем, это ваше личное дело, – сказала она.

– Правильно. Каждый имеет право идти в ад своей дорогой, – сказал я.

– Может быть.

Этот разговор не помешал ей быстро и аккуратно промыть рану, присыпать ее антисептиками и наложить повязку. В ее действиях чувствовался профессионализм, словно ей не впервой было накладывать повязку на ножевую рану.

– Вы врач? – спросил я, подумав, что она была весьма осторожна в разговоре насчет своей профессии.

– Отчасти. – Она улыбнулась и откинула с лица мешавшие ей волосы. – Я хотела стать врачом, но потом увлеклась теорией, и сейчас работаю в исследовательском отделе ВОЗ.

Я постарался не выдать своего удивления и молча кивнул. Что же, теперь, конечно, многое становилось на место, но многое по-прежнему было покрыто тайной. Ладно, об этом я подумаю потом. Сейчас надо собирать информацию, время анализировать ее наступит позже.

Она вышла в соседнюю комнату за каким-то лекарством, а я от нечего делать посмотрел в окно. Вид из окна был великолепен. Черные колонны небоскребов, режущие на полосы темное небо, отблески уличного освещения где-то далеко внизу, и над всем этим – мерцающее великолепие звезд и полная яркая луна, царица ночного неба, словно драгоценная жемчужина в колье ночного неба.

– Отсюда открывается прекрасный вид, хотя небоскребы изрядно его портят, – сказала она, появившись у меня за спиной.

Я медленно развернулся и обнял ее. Она мягко высвободилась из моих объятий и сказала:

– Примите вот эту таблетку, она полностью снимет боль и поможет вашему организму компенсировать потерю крови.

Я кивнул и молча проглотил ядовито-горький белый шарик размером с маленькую горошину, а потом сказал: