Это было вполне логично – чем меньше исполнитель знает о том человеке, которого он должен убить, тем легче его психика перенесет подобный удар, особенно если учесть, что любая из наших жертв была, в общем-то, невиновна. Как бы ни был бесчувственен профессиональный палач, он не сможет безболезненно перенести убийство человека, которого он знает не хуже своего лучшего друга благодаря разнообразной информации, представленной различными спецслужбами, хотя и никогда не встречался с ним лично.

Впрочем, убийство незнакомого человека тоже не проходит бесследно, а сошедшего с ума палача нельзя отправить в психиатрическую больницу, как обычного пациента. Да и в спецлечебницу для палачей наши больные также попадают далеко не всегда, поскольку зачастую гораздо проще уничтожить сумасшедшего, владеющего всеми видами нападения и защиты, чем доставить его в больницу. А потому не вызывает удивления тот факт, что немногие палачи доживают до пенсии. Ведь два демона – демон сумасшествия и демон ошибок, любая из которых может оказаться смертельной, – постоянно преследуют каждого из нас.

Но только не меня. Я был профессионалом среди профессионалов. Я имел наибольший стаж работы в британском отделении Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ), наибольшее число заданий с положительным результатом и пока что наилучшие во всем отделе данные проверок моего психического состояния, имел право на получение всей полноты информации о своих жертвах. Как правило, мне, учитывая мой огромный опыт в этой сфере человеческой деятельности, поручали наиболее сложные дела, предоставляя право лично разработать план операции и выбрать способ ликвидации. А вот для других сотрудников план операции разрабатывали в нашем штабе. И способ ликвидации, и порядок действий, и пути отхода – им все предписывалось и прописывалось. Не то что мне.

Я ускорил шаги, стараясь нагнать Альберта Слейда, и даже позволил себе улыбнуться – остановка пассажирских пульсаров была почти пуста: я, Слейд и незнакомые мне высокий плечистый мужчина лет тридцати и стройная девушка чуть выше среднего роста были единственными людьми, ожидавшими транспорта.