Двадцать лет я работал на контору без единого замечания, стал лучшим и наиболее доверенным сотрудником класса А, дошел до самых вершин, и в один миг все рухнуло, и меня едва не завалило обломками. Более чем красноречивая картинка на тему о верности и доверии. Палаческий топор нашей организации едва не обрушился на мою собственную шею. Впервые за всю мою бурную жизнь я был настолько близок к смерти. Был низвергнут с положения лучшего сотрудника бюро, который на многое имеет право, до положения обычного сумасшедшего преступника. Одного-единственного подозрения, даже намека на подозрение оказалось достаточно для того, чтобы послать меня, заслуженного работника, ветерана бюро, на эшафот. И помиловали меня вовсе не потому, что поверили мне.

Я тряхнул головой, отгоняя черные мысли, и продиктовал заказ автоповару. Однако раздумья о моем вчерашнем низвержении и помиловании тотчас сменил накрепко засевший в моей голове образ Светланы Беловой. Я буду не я, если не узнаю о ней все. Во-первых, интересно, а во-вторых, все же какое-то занятие.

Бросив на автоповара приготовление завтрака, я пошел к своему старинному, с трубкой и квадратным, обычно отключенным, видеоэкраном, телефону и позвонил в детективное агентство, которым управлял один из моих приятелей по армейской службе.

– Утро доброе, Мартин, – поздоровался я.

– Это ты, Бен? – удивился Мартин.

– А что тут такого удивительного, что я решил позвонить своему старому другу?

– На работу в восемь часов утра в первый раз за текущий год, – уточнил Мартин и добавил: – Короче, кого тебе надо убить?

– Убивать пока никого не надо, – сказал я, когда до меня дошло, что это всего лишь очередная шутка моего приятеля, – сделай мне одолжение, ладно?

– Смотря что тебе нужно.

– Мне нужно установить наблюдение за одним человеком, естественно, так, чтобы он об этом не знал.

– Ну, это не сложно, мне будет достаточно описания и фотографии объекта.