Мне потребовалось несколько секунд, чтобы взять себя в руки и умерить биение сердца. Мне нельзя было сейчас расслабляться, мне еще надо было уйти с места работы так, чтобы ничем не выдать своей причастности к смерти Слейда, ни единым словом или жестом не вызвать подозрения у окружающих, и тем не менее я стоял и нагло пялился на нее по крайней мере полминуты, прежде чем смог отвести глаза. Это было плохо, так как она могла меня запомнить и превратиться, таким образом, в потенциального свидетеля. Но осторожность отступила, и я то и дело посматривал на нее, хотя и старался делать это как можно незаметнее.

«Черт с тем, что я на работе, но мимо такой девушки я не пройду!» – неожиданно даже для себя подумал я.

Подойдя поближе, я посмотрел ей в глаза и понял, что именно они являются главным орудием ее очарования. Под изящно изогнутыми темными бровями были глубоко посажены глаза… цвета… они напоминали тени на полированном серебре, но иногда их цвет менялся вместе с выражением. Сейчас ее глаза стали похожи на отблеск солнечного света на полированных стальных клинках, и ее взгляд вонзился в меня, словно меч, когда я подошел к ней, отражая ее мнение о людях, которые беспомощно просят о помощи, попав в неожиданную ситуацию, вместо того чтобы действовать.

Нечасто в женщине можно встретить сочетание таких качеств. Неудивительно, что она работала на ту же контору, что и я. С ее талантами иначе и быть не могло. Хотя работает наверняка недавно, поскольку не потеряла еще чисто рефлекторного человеческого гуманизма, который заставил ее побыстрее позвонить по телефону, чтобы вызвать «Скорую» для стопроцентного мертвеца, и отвращения ко всей этой бутафории, которой мы вынуждены были маскировать свои действия. Хотя, быть может, она просто так же, как и я, зарабатывает себе алиби?

Но работает она явно в американском бюро, поскольку прежде я ее никогда не встречал, а всех английских палачей я знал или в лицо, или по досье.