Умные считали, что это удручающее положение вещей скоро изменится: люди свыкнутся с мыслью о том, что за ними все время наблюдают, и каждый снова начнет делать все, что ему хочется, не обращая ни на кого внимания.

Но, увы, умики ошибались. Для того чтобы стало так, как они хотели, должны были смениться несколько поколений. За тысячелетия существования человека потребность в уединении стала для него второй натурой, и потому он не мог так быстро измениться и почувствовать себя вполне свободно в новых условиях. И за какие-нибудь несколько месяцев нервы у всех сдали.

Внезапно произошло нечто, изменившее ход событий: был открыт полимерный материал, ткань из которого почти не пропускала ни звуковых, ни электромагнитных волн. Понятно, что все сразу кинулись обивать этой тканью свою квартиру или хотя бы одну из комнат, чтобы хоть где-то можно было отдохнуть от всеобщего недремлющего ока. Для застенчивых людей, точнее, тех из них, у кого не было денег для приобретения этого крайне дорогого материала в достаточном количестве, стали выпускать сделанную из него одежду, а также небольшие ширмы, ограждавшие от нескромных взглядов, когда это было необходимо.

На год с небольшим положение существенно изменилось. Не будет преувеличением сказать, что за это время люди снова зажили нормальной жизнью и отчаянье стало их покидать.

Но затем один одаренный инженер, который очень скучал без ставшего привычным зрелища, изобрел маленькое устройство - приспособление к телевизору, позволяющее, когда его подключали, принимать абсолютно четко звук и изображение сквозь любые покрытия из разрекламированного материала. Все квартиры и самые тайные их уголки снова открылись зрению и слуху каждого.

Весть об этом вызвала у всех ужас, но опять восторжествовало любопытство, взяла верх тайная мысль: "Если эту штуку завели себе все другие, почему не завести ее мне? Что я теряю?" Особенно велика была власть этой мысли над женщинами. И вскоре все стало так, как было за год до этого. Но только теперь губительные последствия наступили гораздо скорее и распространились шире - депрессия и истерия стали всеобщими. И становилось все яснее, что правительства стран, где распространилось бедствие, должны принять решительные меры, дабы пресечь это наступление на человеческое достоинство.