- Мне не надо, - жалобно произнес Генри.

- Принеси то же самое, Стив... Не перебивай меня, Генри, я делаю тебе одолжение. Кто я такой? Можно сказать: специалист без специальности. Таких парней, как я, очень мало. Если я долго делаю одно и то же, у меня вот здесь, - я похлопал себя по лбу, - зажигается красный свет. И тут же я закрываю лавочку и придумываю что-то другое. Что касается способностей - я думаю, они у меня есть. Но я предпочитаю ими не пользоваться. Потому что они загоняют меня в одно какое-то дело, а я не тот человек, которого легко поймать в мышеловку. Нет - шалишь!

- Ты талантливый журналист, - робко сказал Генри.

- Спасибо, друг, но ты ошибаешься. Журналистика - это не талант. Это навык. Это умение расставить слова, облечь свои идеи в привычные всем формулы. Это все равно что учиться печатать на машинке - ты просто переводишь свою молекулярную энергию в символы. Имеет значение не то, что ты пишешь, а то, как ты это делаешь... Что такое, ты, кажется, отвлекся?

Генри смотрел мимо меня в зал.

- Она все плачет.

- Не обращай внимания. Каждый день какая-нибудь женщина теряет мужа. Потом привыкает.

- А что - он умер?

- Окончательно и бесповоротно.

Он посмотрел снова на нее, а я - на его большой рот, на этот ряд крепких, неровных зубов. Его можно было понять - девушка привлекательная, да к тому же на горизонте чисто. Я задумался: что бы такое сказать Генри, чтобы он перестал улыбаться?

Он снова повернулся ко мне.

- Ты говорил о журналистике.

- Так вот. Предположим, ты пишешь один опус в неделю, и все написанное тобой заставляет читателя верить каждому слову.