Он проводил взглядом девчонку, спугнутым кроликом ринувшуюся от него. Как его только не называли эти высокородные господа, и незаконнорожденным ублюдком, бродягой, и монстром, пьющим кровь у безвинных людей и лишающим их средств к существованию. Это они-то безвинные, моты и бездельники в третьем поколении, он давал им шанс и предупреждал, что одалживая деньги, потом не будет носиться за ними с ласковыми уговорами, как остальные кредиторы. Плевал он на все их титулы вместе взятые. Но они его тогда не слушали. Его называли как угодно, но при этом дружно сходились во мнении, что в светском обществе ему не место. Адар держал в кулаке капиталы и акции многих семей, поэтому скрипя зубами с ним здоровались и присылали приглашения на всякие светские мероприятия. Но сколько он себя помнил, ему всегда хотелось большего. Бессмысленно иметь столько денег и не получать, что ты хочешь. Он всегда смеялся над теми прозвищами, которые придумывали ему аристократы, не умеющие даже по-человечески ругаться, но увидев ужас в глазах той неуклюжей девчонки, впервые почувствовал себя монстром из какой-то страшной сказки. И ему это не понравилось.

Адар мог купить себе любую невесту. Родители, морщившие носы и брезгливо кривившиеся при одном его появлении, с радостью продали бы ему с потрохами всех своих дочерей за достаточный откуп. Денег бы ему хватило на не самый маленький гарем. Другое дело, что хоть о нем и ходило множество грязных слухов, он отличался крайней разборчивостью в связях, и на многих совращенных девиц, которых ему приписывала молва, на трезвую голову, да и не очень трезвую ни за что бы не взглянул. Его раздражали их «утонченные» манеры, которых он не понимал, странная жеманная речь, неестественность и напыщенность. Если бы его последняя покупка не значила столько для него, он бы ни за что не появился на этом балу.