У человека, с которым ты разговариваешь, есть такой же прибор, или портативный, или стоит на столе. Короче, не важно. Твой голос доходит до них зашифрованным, они его расшифровывают. Их голос идет к тебе зашифрованный, ты его дешифруешь. Все очень просто. Короче, если у того, кто тебя слушает, есть дешифратор, он записывает разговор, а потом пропускает его через прибор и тебя понимают. А если тебя слушает посторонний, он ничего не поймет. Так, а вот это… — и Митч Даймонд показал на клавиатуру в углу аппарата, — по-моему, это для того, чтобы запрограммировать эту машину на определенный набор цифр, тогда, если человек не знает кода, ему потребуется много времени, чтобы расшифровать твой набор цифр, только потом можно будет разобрать, что ты там наговорила. А может, оно все еще сложнее, я не знаю. Если хочешь, могу все это раскрутить…» Тут она его остановила. Потому что Томас Эшбрук наверняка собирался использовать этот прибор и другой такой же на своем конце провода при разговоре, чтобы они могли говорить, не таясь; возможно, он еще передаст ей дополнительный код, а может, нет. Этого она не знала. В разведшколе учиться ей не пришлось, а в полицейской академии таким премудростям не обучали.

На дороге показалась машина. Она не узнала ее, но Кларк Петровски был не такой дурак, чтобы ездить в легко узнаваемой машине.

Рози Шеперд взяла винтовку наизготовку и приготовилась ждать…

Из деревни появились еще несколько человек, один из них оживленно разговаривал с тем главарем троицы людей Эрнандеса, которого Холден узнал еще на реке. Опять бандиты Инносентио? Или просто компания местных негодяев, которых купили на один раз? Этого Холден не знал. Ему было безразлично, кто они, он только радовался, что не обратился в деревню за помощью.

Десять человек заняли боевые позиции вокруг дома. Один из людей Эрнандеса разговаривал по рации. Некоторые из только что подошедших тоже были с радиопередатчиками, помимо этого у них еще были винтовки, пистолеты и ножи-мачете.