- Да хоть лягушек бонжурцам продавать. Только надо бы вернуться, свиту мою оповестить, - сказал Жихарь. - А то подумают еще, что утопился я в Гремучем Виру с горя и безденежья... Я ведь из дому в больших сердцах уезжал...
- Князь во князьях, - с вреднейшей отравой в голосе сказал Мутило. Он вышел на мостки и заорал: - Эй, господа караси! Изволите ли меня, владыку подводного, на ярмарку отпустить? Согласия вашего спрашиваю!
Тотчас же поверхность озера покрылась множеством пятнышек: то были открытые рыбьи ротики.
- Чего? - водяной приложил лапу к ушной дырке. - Не слышу! Молчат стало быть, согласны. Ну и человек с вами. Утоплый, за меня остаешься на хозяйстве...
- Постой, - сказал посрамленный князь. - Полелюева Ярмарка - не ближний свет. Если бы нам туда еще затемно выйти... А то явимся к шапочному разбору.
С этими словами богатырь повернулся лицом к лесу, приложил ко рту ладони и крикнул:
- Калечина-Малечина, сколько часов до вечера?!
- Целая дюжина! - откликнулся из чащи визгливый голос.
(В тех краях, где Калечина-Малечина не водится, люди вынуждены узнавать время с помощью всяких мудрых устройств, водяных капель и мелкого песка.)
- Всего-то? - огорчился Жихарь.
- Не гунди, не пешком пойдем, - дерзко утешил его Мутило. - Решил я тебе полное доверие оказать...
Водяник, несмотря на перепонки, засунул два пальца в рот и оглушительно свистнул.
ГЛАВА ВТОРАЯ
Чуть не в каждой галерее Есть картина, где герой Порываясь в бой скорее, Поднял меч над головой.
Генрих Гейне
Кони любят, когда человек их купает, зато плавать не ахти горазды. Конечно, при нужде конная дружина реку пересечет - особенно если известны броды. А вот когда река очень широкая, или если это не река даже, а море, тут и самый дорогой и выносливый жеребец не сгодится.