– Где вы ее потеряли?

– Не беспокойся, скоро отыщется. Ярмарка-то не так уж велика – не заблудится. А вы не назначили место встречи? Попробуй моего чаю – у тебя такой усталый вид.

Я вынул монету.

– Угощу бесплатно. У меня сегодня дела идут неплохо. Ну, если уж ты так настаиваешь… Стоит всего один аэс. Вот, держи.

Пожилая женщина пошарила рукой в кармане передника, подцепив пригоршню мелких монет и снова высыпав их в карман, потом налила почти кипящий чай в глиняную чашку и предложила мне соломинку из какого-то блестящего металла. Я отстранил ее.

– Да она чистая. Я все мою после каждого покупателя.

– Я к ним не привык.

– Тогда осторожнее – очень горячо, – продолжала она. – А ты смотрел на выставке? Там полно народу.

– Там, где скот? Смотрел.

Я пил чай, пряный и слегка горьковатый.

– Она знает, что ты ее ищешь?

– Не думаю. Даже если она меня заметила, то вряд ли узнала. Я… одет не так как всегда.

Старуха фыркнула и заправила выбившуюся седую прядь под косынку.

– На ярмарке-то? Конечно, не как всегда. На ярмарку все надевают самое лучшее, и любая девушка, если у нее есть хоть капля разума, об этом вспомнит. Может, поискать ниже по реке, где приковали преступника? Я покачал головой, – Похоже, она просто исчезла.

– Однако ты все еще надеешься, правда? Это заметно, потому что ты все смотришь по сторонам, а не на меня. И правильно. Думаю, ты ее найдешь, хотя, говорят, в последнее время здесь творятся удивительные вещи. Ты знаешь, что поймали зеленого человека? Прямо здесь, вон на том месте, где сейчас стоит балаган. Говорят, зеленые люди знают все на свете, если, конечно, удается заставить их говорить. А потом собор. Ты слышал о соборе?

– Собор?

– Говорят, по городским меркам это ненастоящий собор. А что ты из города, я сразу поняла – по тому, как ты пьешь. Но мы здесь, в окрестностях Сальтуса, других не видывали, а этот был красивый, с висячими лампадами. А окна были затянуты цветным шелком. Я сама-то неверующая, то есть мне сдается, что если Панкреатору до меня нет дела, то и мне до него дела нет, ведь правда? И все равно то, что они сделали, это просто позор. Знаешь, они его сожгли.