- Приятно на них взглянуть, верно? - Это был хозяин гостиницы, чья лысая голова едва доставала мне до плеча. - Сразу видать - южане. Заметил, как много рыжих и веснушчатых? Они там у себя привыкли к холоду, так что им в горах в самый раз будет. От этой песни так и хочется встать в строй. Сколько их, как ты думаешь? В поле зрения появились вьючные мулы, нагруженные запасами продовольствия. Их подгоняли остриями мечей. - Тысячи две. Может, две с четвертью. - Благодарствую, сьер. Люблю я провожать войска. Не поверишь, сколько таких парней уже мимо нас прошло. А назад - раз, два и обчелся. Ну, война есть война. Я все говорю себе, что они просто еще воюют, но все мы знаем многие остаются там на веки вечные. И все равно, когда мужчина слышит такую песню, ему хочется быть вместе с ними. Я спросил, известно ли ему что-нибудь о войне. - О да, сьер. Вот уж несколько лет мы тут следим, что да как и, по правде говоря, вроде бы все одно и то же, если вы понимаете, про что я толкую. Ни туда, ни сюда. Мне иной раз приходит в голову, что наш Автарх и ихний назначили место, где сражаться, а когда люди кончатся, оба разойдутся по домам. Жена моя, дурища, та и вовсе не верит, что война идет на самом деле. Толпа сомкнулась за последним погонщиком мулов. С каждым произнесенным нами словом она становилась все гуще. Плотники торопливо забивали в землю опоры, воздвигали шатры и палатки, сужая и без того готовую лопнуть под напором толпы тесную улицу. Оскаленные маски на высоких шестах, казалось, вырастали прямо из земли, как молодые деревья. - А куда же тогда, она думает, идут солдаты? - спросил я хозяина. - Она говорит, ищут Водалуса. Как будто Автарх - да источают его руки золото, да лижут враги его пятки - пошлет целую армию за одним жалким бандитом. Из этой речи до меня дошло только одно слово: "Водалус". Я отдал бы все на свете за возможность стать одним из вас - тех, кто жалуется, что с каждым днем воспоминания тускнеют. Мои не тускнеют. Они остаются со мной навсегда - столь же яркие, как изначальное впечатление, и до конца жизни держат меня в плену.