После этого сознание то возвращалось к нему, то снова покидало его. Очнувшись однажды, как он понял, вечером, Киели догадался, что повозка, в которой он лежит, едет по лесу, но совершенно незнакомому лесу. Он сам не знал, отчего вдруг так решил — наверное, краем глаза увидел деревья, абсолютно не похожие на высокие кедры и осины его родных краев. Вокруг росли дубы, вязы и еще какие-то неизвестные ему деревья. Он вновь погрузился в тревожное забытье.

Он помнил, как во время пути ему насильно вкладывали в рот пищу и он заставлял себя глотать, хотя горло протестующе сжималось и грудь жгло, как огнем. Он явно видел тревожные сны, потому что несколько раз просыпался весь в поту, с сильно бьющимся сердцем. Кажется, во сне он звал отца.

Однажды ему приснилось, что он снова в теплом круглом доме вместе с матерью и остальными женщинами. Он почувствовал, что его окутывает их нежность, но тут же проснулся на земле от запаха мокрой почвы и дыма недавно разведенного костра, а по бокам от него спали двое мужчин. Киели бессильно опустил голову на подушку, недоумевая, как он сюда попал. Тут память вернулась, и он вспомнил нападение на родную деревню. На глаза навернулись слезы, и он заплакал, чувствуя, как в душе умирает всякая надежда и радость.

Он не мог сосчитать, сколько дней они пробыли в пути. Знал лишь, что о нем заботились двое мужчин, но не припоминал, называли ли они ему свои имена. Он помнил лишь, что они задавали ему вопросы, а он отвечал, но о чем шла речь, в памяти не сохранилось.

Затем однажды утром к нему вернулась связность мыслей.

Киели открыл глаза и, хотя был еще слаб, отметил, что ясно воспринимает окружающее. Он лежал в большом амбаре со сквозными дверями. Откуда-то, наверное, из конюшни неподалеку, до него доносилось фырканье лошадей. Он лежал под двумя одеялами на соломенном тюфяке. В воздухе чувствовался легкий дымок — наверное, от кованого железного ящика с углями, который использовался как походная печка. В амбаре, полном сена, это было гораздо безопаснее, чем разводить открытый огонь. Киели оперся на локоть и огляделся по сторонам. Дым немного пощипал глаза, но большая его часть улетучивалась в открытые двери. Было тихо, поэтому Киели решил, что дождь прекратился.