- Знаешь, я подумал, странно, что израильтяне выдали тебе оружие. Подошла официантка, Сол Ротштейн замолчал. Когда она поставила на стол дымящуюся чашку с кофе и удалилась, Ротштейн продолжал:

- Сейчас я вспоминаю старые добрые времена гораздо чаще, чем раньше. Пожалуй, в то время я был чересчур занят работой, - он улыбнулся. - И ты был с нами, эдакий американский уличный мальчишка, который поставлял нам оружие в 1948 году и брал за это минимальную плату, только чтобы хватило на очередную операцию.

- Неправда, - ответил Эшбрук, чувствуя себя неловко. - Я еще брал с вас деньги на жратву и сигареты.

Ротштейн закурил.

- Да, правильно. Не сомневайся, когда ты позвонил, ты мог бы попросить у меня хоть танк, тебе я достал бы и его.

- Мне вполне хватит пистолета. Просто для страховки. - Эшбрук усмехнулся.

- Он у меня в пальто, в кармане. Перед уходом я оставлю пальто на стуле...

- ...а я достану пистолет, положу его к себе в карман и побегу за тобой вдогонку, чтобы отдать пальто.

- И не забудь забрать запасные обоймы, - кивнул Ротштейн, отхлебывая чай. - Чай ужасный.

- Я подумал, в это время дня кофе пить безопаснее.

- Ну и что, твои ожидания оправдались? - улыбнулся Ротштейн.

- Нет.

- Как Дайана?

Эшбрук наклонился, стряхнул пепел.

- Отлично. Прекрасна как всегда.

- Я, разумеется, так и думал, - сказал Ротштейн, глядя прямо в чашку. Передай ей привет, ладно?

- Обязательно.

- Мало того, что из самого грязного в мире дела ты выходишь благоухающий, как майская роза, так тебе еще удается отхватить прекраснейшую в мире женщину со времен Елены Троянской, - и Ротштейн засмеялся. - Я всегда был рад тому, что это... ну... никак не повлияло на наши отношения.

- Я тоже, - ответил Эшбрук.

- Зачем удалившемуся на покой, респектабельному бизнесмену понадобилось оружие в Лондоне... Или дело в... - и Ротштейн запнулся посередине фразы. Послушай, Том, если ты отыскал тех, кто повинен в гибели твоей дочери и твоих внуков, у меня найдутся люди...