Он отложил силки для ловли мелких зверьков, которые сделал сам из тонкой лианы. Его желудок ныл от голода. Невыносимая боль от пыток, которым его подверг Дмитрий Борзой, прежде чем перевезти сюда, в горы Перу, на границу с Бразилией, уже прошла. Но осталась еще одна боль; быть может, смерть Эрнандеса и других принесет ему облегчение.

Он шел и плыл по воде в течение многих часов; он уже потерял счет времени. Он думал о тех деликатесах, от которых отказывался в прошлом. Как многие другие дети, маленький Холден не переносил некоторые продукты. Он вспомнил, как всю жизнь отказывался есть тыкву, сам вкус которой был ему отвратителен. Сейчас он был готов обжираться капустой брокколи и ненавистной тыквой до полного насыщения.

Одежда все еще не высохла, и он дрожал от холода.

Еще холоднее было сейчас Марии, она лежала где-то глубоко в земле, если, конечно, нашелся человек, у которого хватило совести похоронить ее.

Если все получится, говорил себе Дэвид Холден, если ему удастся убить Эрнандеса и Ортегу де Васкеса, тогда он попытается пробраться вниз по реке, на Амазонку, и найдет возможность связаться с Томом Эшбруком, отцом его, Холдена, погибшей жены, Элизабет. "Возможно, - подумал Холден, - Эшбрук поможет переправить его назад, в Соединенные Штаты".

К Рози Шеперд.

В Соединенных Штатах все еще шла война. Инносентио Эрнандес, Эмилиано Ортега де Васкес и им подобные лишь разжигали ее, получая свою долю прибыли, но не они сражались и гибли в ней. Когда не станет Ортеги де Васкеса и его подручного Инносентио Эрнандеса, найдутся другие, которые займут их место; другие, которые будут наживаться на страданиях и смерти. Всегда найдутся люди, готовые убивать и разрушать; разрушать ведь легче, чем строить; и в убийцах недостатка не будет, они всегда отыщутся среди террористов по всему миру; среди уличных негодяев, готовых убить старуху ради ее пособия по социальному страхованию; среди идеалистов-самоучек, для которых коммунизм это судьба всего человечества, а индивидуализм - крайнее зло.