А потом, менее чем через восемь часов после посадки, — он был здесь всего во второй раз — комплекс был внезапно и жестоко атакован неизвестными, нанесшими точечные удары с воздуха. Корпорация, безусловно, финансировала содержание подобной техники и, по-видимому, в неограниченном количестве поставляла боеприпасы; вертолеты и самолеты мелькали в небе громоподобным черным кошмаром, атака была хорошо спланирована и безжалостна. Он мог сказать наверняка, что тюрьма, лаборатории и тренировочный комплекс были поражены… Ему подумалось, что поместье Эшфордов могло уцелеть при бомбардировке, но в этом уверенности не было.

Авиационный налет принес немало разрушений, но то, что случилось сразу за этим, было намного хуже: из разрушенных дымящихся лабораторий наружу просочилось с полдюжины различный вариаций Т-вируса, и на свободу вырвалось несколько единиц биоорганического оружия (БОО). Вирус серии Т превращал людей в безмозглых каннибалов — неудачный побочный эффект, но его создали и не для них. Сомнительные чудеса современной науки: большинство новых единиц оружия даже отдаленно не походили на человека, а вирус сделал их машинами для убийств.

А дальше начался хаос. Главнокомандующий базы, этот жуткий маньяк Альфред Эшфорд, даже пальцем не пошевелил для организации людей, так что командование пришлось взять на себя нижестоящим по рангу служащим. Очевидно, что заключенные были бесполезны, но на земле было достаточно пехотинцев, чтобы начать защиту и контратаку — бесполезную и захлебнувшуюся в самом начале; его собственные парни пали так же быстро, как и остальные, сметенные на пути к вертолету тройкой БОО, порождениями Т-вируса.

Все было кончено через пару минут. Эти БОО были особенно дикими, яростно-агрессивными и обладали невероятной силой. К счастью, на свободу вырвалось только несколько штук… но и их хватило. Кровохваты — так прозвали их пехотинцы из-за длинной зоны досягаемости. Забавно, вся его команда была так осторожна, предпринимала все возможные меры безопасности, чтобы не заразиться, они были в противогазах даже в тот момент, когда взорвались первые бомбы, но все равно вирус поразил их.