Однако Алисов понимал — существование программы под угрозой: ее рейтинг неумолимо полз вниз, и роковая черта, за которой закрытие передачи становилось неотвратимым, уже не за горами. Впрочем, черт бы с ней, с передачей! Можно ведь перейти на другой канал и придумать что-нибудь другое — поновей и поинтересней. Но по мере того, как ухудшалось качество программы Алисова, теряла вес и его собственная репутация. Если так пойдет и дальше, он прослывет безнадежным неудачником и ни один канал не захочет портить свой эфир таким никчемным лицом.

Выходов из сложившейся ситуации было два. Первый — бросить передачу самому, не дожидаясь решения сверху, и взяться за новый проект. Такой выход означает, что ему придется начинать практически с нуля, делать уйму работы, тратить бог знает сколько сил и нервов… Ни сил, ни желания ввязываться во все это у Алисова не было. А значит, оставался второй выход — найти-таки изюминку, стоящую историю, в конце концов, придумать что-то, может быть, даже инсценировать самому.

Алисов одним большим глотком допил джин и, морщась, помотал бесполезной головой. Ни алкоголь, ни мотание не прибавили голове мыслительных способностей. Идей не было. Не было ничего. Алисов похлопал по карманам, достал нераспечатанную пачку сигарет и, бросив в пепельницу прозрачную обертку, показал бармену на свой пустой стакан. Бармен понимающе качнул головой. Щелкнула крышка зажигалки, чиркнул кремень, и возле самого лица Алисова вспыхнул яркий лепесток пламени. Алисов вздрогнул от неожиданности, но все-таки поднес кончик сигареты к огню. Выдохнул дым и кивнул в знак благодарности. Крышка зажигалки захлопнулась. Державшая ее рука, блеснув золотым перстнем на мизинце, нырнула за полу черного в тонкую белую полоску пиджака.

— Здоровеньки булы, — развязно произнес хозяин зажигалки.

— Привет, — настороженно ответил Алисов, пытаясь сообразить, где они могли раньше встречаться.