вдруг собеседник на том конце провода заговорил.

— Привет. Это был детский голос. Мальчик лет

одиннадцати-двенадцати, может быть старше.

— Ты ошибся номером…

— Не ошибся, Денис.

Алкоголь, сигареты, все эти кровавые дела — я

просто устал. Какой-нибудь ребенок шутит или ошибся номером… Андреев посмотрел на часы. Десять. В такое время другие дети уже спят, а этот нарушает покой мирных граждан.

— Отдай Мурку. У тебя моя кошка. Ты ее взял. Отдай.

— Послушай, мальчик…

— ОТДААААЙ! — мальчик захныкал.

— Хватит шутить, парень. Я сейчас позвоню твоим родителям, и они тебя хорошенько выпорют.

Внезапно голос на том конце трубки стал необычно серьезным. Убийственно серьезным, если говорить о двенадцатилетнем мальчике:

— Никуда ты не позвонишь, Денис Андреев. Пока не отдашь мне кошку.

Мороз пробежал по коже Андреева, пальцы, сжимавшие трубку, похолодели.

— Кто это?

— А ты не знаешь? Он знал.

— Догадайся, кто должен мне две ноги и руку?

— Послушай…

— Ты знаешь, ОТКУДА я звоню?

АОН. Определитель! В самом деле, он же глядел на цифры — красные, горящие, словно глаза дьявола. Семизначный номер. И какой-то знакомый…

Андреев понял, что инстинктивно сжимает в кулаке мошонку, чтобы не обмочиться. Член съежился и похолодел, яйца безвольно болтались.

Это был телефон городского морга. Множество раз Андреев набирал этот номер, чтобы уточнить детали следствия.

— Я еду к тебе, Денис. Автобус скоро будет. Андреев не успел ничего ответить, в трубке раздались гудки.

Автобус! Сорок первый или двадцать четвертый — как раз до его дома. На минуту у следователя закружилась голова. Мертвец, едущий в общественном транспорте, уже вскрытый, зашитый, обернутый в саван. С остекленевшим взглядом, улыбающийся. Конечно он будет добираться на автобусе, ведь его велосипед превратился в металлолом.