Я не ожидал такой откровенности.

— В самом деле?

— Ага. На три года. И эти три года показались мне раем…

Она неожиданно умолкла.

— До позавчерашнего дня.

Внезапно я все понял. И в какую-то минуту, я готов был поклясться, мне стало ее жалко.

Лида извлекла из косметички платок, и принялась вытирать им глаза — у краев. Тушь оставляла на ткани темные разводы.

Я смотрел, как она это делает, и постепенно приходил к выводу, что в нашем мире правит лишь сила. И еще, возможно, глупость. Если бы в молодости эта женщина не совершила ошибки, выйдя замуж за маньяка, ничего бы с ней не случилось.

— И что теперь? — спросил я.

— В каком смысле?

— Ну, он вышел, ты бежишь…

— Да, бегу. Потому что у меня нет выбора. Он сумасшедший. И он убьет меня, когда найдет.

Я остолбенел. Руль в моих руках превратился в кусок льда, пальцы одеревенели.

— В переносном смысле? Она усмехнулась:

— Конечно нет. В буквальном. Он обещал еще там, на суде. Сказал: «я отрежу твои ебанные сиськи и запихаю их тебе в рот».

На минуту воцарилось молчание.

— Как это понимать? Она рассмеялась — не весело, а, скорее, безумно.

Так смеются пациенты психиатрических лечебниц.

— Я не шучу. Возможно, он сейчас охотится за мной. Гена держит свои обещания.

— Охотится?

— Именно.

— Как… за животными? В лесу?

— Что-то типа того. Охотится? Убьет? Господи, девочка, тебе нужен квалифицированный специалист, и срочно.

Я хотел сказать это вслух, но вместо того почему-то спросил:

— Это шутка, да?

Лида не ответила. Попсовая песенка закончила отбивать свой дурацкий ритм и в машине на секунду воцарилась тишина. Затем голос диктора — хорошо поставленный баритон, принялся сообщать последние новости: