Трудно было поверить, что девушка в ее возрасте и с ее внешними данными, так относится к своей личной жизни. Казалось, в этом мире ее ничего не интересовало, кроме учебы и работы. Когда в университете было распределение на курсовую практику, Маша специально выбрала себе самое сложное отделение — травматической хирургии. Через полгода ее приняли туда на работу в качестве медсестры. Повидать приходилось всякого, но Маша умела не теряться в трудных ситуациях. С пациентами она всегда находила общий язык. Машенька подолгу задерживалась у коек тяжело раненных детей, которых переводили из реанимации, и разговаривала с ними. Люди с производственными травмами, ожогами, огнестрельными и ножевыми ранениями — со всеми Машенька находила время поговорить, каждому сказать теплое слово. Иногда, правда, искорки в ее глазах гасли, а взгляд устремлялся в пространство, словно она пыталась разглядеть что-то очень далекое. Обычно это продолжалось всего несколько мгновений, но даже за такое короткое время лицо девушки успевало преобразиться до неузнаваемости: вся краска исчезала, взор потухал, бледные губы начинали чуть заметно дрожать. Такое бывает с людьми, когда те вспоминают что-то ужасное, — какое-нибудь происшествие, направившее их жизнь в ту колею, в которой она сейчас находятся. Если кто-нибудь вдруг обращал на необычное поведение Маши внимание, она смущалась и делала вид, будто все в порядке.

На самом же деле, было кое-что такое, о чем Маша никому не рассказывала. Об этом не знали ни дядя с тетей, ни даже самые близкие подруги. Даже своему дневнику, который она вела несколько лет, Маша не стала доверять — бумага в переплете из кожзаменителя — не ахти какой тайник.