Потом чудище соскользнуло вниз, но ненадолго. Полагая, вероятно, что новый противник весьма опасен, оно снова поднялось на скалу, медленно взмахивая крыльями. Киноз был очень силен, к тому же привык пренебрегать любым противником. Это Лотар и решил использовать, если уж не удалось сразу нанести ему чувствительных ран.

Киноз что-то проревел. В его голосе Лотару почудилась человеческая речь, но он не стал задумываться, на каком языке могло говорить чудовище. Он просто перехватил Гвинед левой рукой и взмахнул, разогревая кисть и плечо.

Крыло так замедляло движения, что оставалось надеяться на чудо. Или на явную ошибку Киноза. Но на это надежда была невелика.

А потому Желтоголовый просто шагнул вперед и нанес удар, потом еще. Киноз отшатнулся назад, сохраняя дистанцию недосягаемости. Лотар оттолкнулся от скалы, оперся о воздух правым крылом, пролетел ярдов пять, взмахнул левым.

Киноз все еще раздумывал. Он смотрел на противника внизу. «Если он просто удерет, – решил Лотар, – я его догнать не успею. А изменять крылья для погони, оставаясь не подготовленным для боя, очень опасно».

Очень осторожно, почти незаметно, Желтоголовый коснулся правой рукой небольшого мешочка на спине и повернулся боком к противнику. Теперь в ней блестело полдюжины небольших сурикенов – таких, которые можно метать практически одним движением кисти. Он выпустил их веером в Киноза, которому давно не случалось видеть такого оружия.

Два сурикена впились в грудь чудовища, один пробил крыло за спиной и засел яркой блесткой в кости, а три ушли куда-то в сторону. Но Лотар и не надеялся, что все попадут в цель.