Яна Дубинянская

К О З Л Ы

ПРОЛОГ

Черный горизонтальный зрачок поперек желтого глаза.

Ухмыляющийся зрачок.

Мерно ходит из стороны в сторону нижняя челюсть, и в такт её движению покачивается белесая клочковатая борода. Зеленый стебель укорачивается на глазах, втягиваемый внутрь бездонной пасти, замаскированной все той же равнодушной ухмылкой. Зубы мелькают походя, вскользь - когда отвисает на мгновение бородатая губа.

Старательные, педантичные зубы.

Он делает вид, что совершенно случайно зашел на тропинку. Что может в любую минуту сойти с нее, потянувшись за молодой веточкой, которая по всем законам физиологии должна интересовать его больше, чем...

Но может и не сойти.

- Прочь! Пошел, кому говорю!

Мало металла в голосе. И не те слова - мать гоняет этих животных как-то по-другому, особым междометием... вспомнить бы!...

Презрительные желтые глаза с черной поперечиной.

Человеческие воля и дух сильнее. Не отводить взгляда, снова прикрикнуть железным хозяйским тоном, шагнуть вперед. Он должен отступить. Попятиться, освободить тропинку... Перестать ухмыляться, в конце концов!

Свалявшаяся шерсть на коротком отрезке между широкими основаниями грязно-бежевых шершавых рогов. Где-то там, над покатой крышкой черепа дремлет - или притворяется, что дремлет?! - темный нечеловеческий астрал. От которого можно ожидать всего, что угодно...

Травинка скрылась в пасти. Склонилась голова с немигающими глазами, борода черкнула по земле, а рога на мгновение оказались направленными прямо в живот. Крепкие зубы подцепили новый пучок травы. Жухлой, топтаной, жесткой.

Но зато - не сходя с тропинки.

Что ж, уступает тот, кто умнее. Кто разумнее. Человек.

Шорох в кустах - тех самых, со вкусными молодыми ветвями. Напролом, безжалостно круша эти ветки, из кустарника выбирается... Черный, и от этого ещё более дьявольски желтоглазый.