
– Господи! – испуганно захныкала миссис Уилер. – Кто же следующим-то станет?
– Шериф говорит, что это, наверное, какой-то дикий зверь, но следов никаких они не увидели. Они там вокруг работают с тех самых пор, и Сет говорит, что нашли они не очень-то много.
– Ох, когда Абель здесь жил, так не было.
– Я всегда говорила, что Абель не самый худший. Я знала. Я наверняка знала, что кое-кто из родичей Сета – этот Уилбер и старый Уотли – гораздо хуже такого парня, каким был Абель Харроп. Уж я-то знала, миссис Уилер. И эти другие, в Данвиче, тоже – не одни здесь Уотли.
– Если это не Абель…
– А Сет, он говорит, что пока стоял там и глядел на беднягу Берта, подходит Амос – Амос, который за десять лет и десяти слов Сету не сказал, – и только кинул один-единственный взгляд и вроде как себе под нос бормочет, Сет говорит, что-то вроде этого: «Этот чертов дурень сказал-таки слова! – а Сет поворачивается к нему и говорит: «Что это ты такое говоришь, Амос?» – а тот смотрит на него и отвечает: «Нет, говорит, ничего хуже дурня, который не знает, что у него в руках!»
– Этот Амос Уотли всегда нехорошим был, миссис Уотли, истинная правда, и не важно вовсе, что вы родня, все едино…
– Да уж, лучше меня этого никто и не знает миссис Уилер.
К этому времени в разговор вступили и другие женщины. Каждая назвалась. Миссис Осборн сообщила по телефону, что Бакстеры, устав ждать и решив, что Берт передумал поехали в Аркхам сами. Вернулись они около половины двенадцатого. Хестер Хатчинс предсказывала, что это только начало – так Амос сказал. Винни Хоу в истерике плакала и кричала, что решила забрать детей – племянницу и племянника – и бежать в Бостон, пока этот дьявол не обоснуется где-нибудь в другом месте. И только когда Хестер Хатчинс стала возбужденно рассказывать остальным, что только-только вернулся Джесс Трамбулл и сообщил, что из тела Берта Джайлза, а также из всех коров высосали пеки кровь, я повесил трубку. Я уже узнавал начало будущей легенды и знал, что может сконструировать суеверие на основе немногих относящихся к делу фактов.
