В этот момент Джоан стала еще больше похожа на учительницу.

— Не будь смешным, Генри, — сказала она. — Тебя послушать, так эта фиксация цен — личное изобретение Дэнни. Обвинительный акт принимают за неделю до того, как выносится основное решение.

— Что меня убивает, — произнес Рикки, — так это то, что не было никакой нужды упоминать об этом в статье об упаковке. Ведь если это правда, то такой материал заслуживает пяти колонок и огромного заголовка на первой полосе. А вместо этого вы помещаете его в обычную статью, как будто это само собой разумеющееся событие. Только послушайте: «Возможным результатом всеобщей установки нового оборудования будет увеличение сохранности англо-египетской пшеницы, которая, как ожидается, будет в дефиците после того, как «Международной пшенице» предъявят обвинение в монопольном сговоре о фиксации цен. По последним данным, решение будет вынесено второго сентября». Короче, в эту пятницу!

— Это глупо, — сказал Молл.

— Конечно, глупо. Мой единственный шанс сохранить рекламу «Пшеницы» — это уверить агентство, что каждый, кто увидит эту злосчастную заметку, сразу же решит, что это полный бред. Черт возьми, мне даже звонили из Комиссии по ценным бумагам, чтобы выяснить, кто у нас отвечает за эту чушь!

— Почему бы не вытащить исходную информацию из папок на всеобщее обозрение? — поинтересовался практичный Эл. — Если говорят, что «Пшенице» должно быть предъявлено обвинение, значит, Дэнни имеет полное право писать об этом. Пищевая промышленность — огромная отрасль, и я постоянно натыкаюсь на такие вещи, от которых у меня волосы дыбом встают, а потом оказывается, что это все обычное дело и ничего особенного. Например, никогда не забуду, как столкнулся с решением Дэнвилля.

— Даже если это правда, все равно юридически это клевета, — пробормотал Рикки; и было видно, что ему очень хочется, чтобы именно так и случилось.

Дэнни попытался вспомнить, как же он искал материал для статьи. «Папки», как их назвал Эл, — на самом деле это были ящики, куда скидывались старые пресс-релизы, вырезки и статьи провинциальных корреспондентов, после того как номер уже вышел в свет. Весь этот хлам складывался в конверты, на них указывалась дата вопроса, о котором шла речь. Содержимое ящика сроком больше полугода увязывалось в тюки и сдавалось в макулатуру.