— Очень рад вас видеть, — проговорил он.

— И я тоже.

— Несмотря на то… на то, что случилось в прошлый раз?

— Следует ли мне расценивать это как извинение?

— Нет, хотя я искренне об этом сожалею. Я сожалею, что втянул вас в эту историю и о том, что мы не встретились при других обстоятельствах. Я сожалею, что каждый раз, когда мы видимся, между нами стоит это отвратительное дело.

— Я тоже.

— И я боюсь за вас. Я ввязался во что-то, с чем никогда прежде не сталкивался. Это все эта… эта шайка, секта, культ — называйте ее как хотите. И я ничего не могу узнать о ней.

Официант принес меню и воду в хрустальных бокалах. Фортунато кивком отпустил его.

— Я встречался с Кларком, — продолжил он. — Задал ему кое-какие вопросы, упомянул Тиамат, но в ответ получил лишь бессмысленный взгляд. И он не притворялся. Я заглянул в его голову. — Он перевел дыхание. — Он не помнил о вас.

— Но это невозможно. — Эйлин покачала головой. — Вы вот так сидите и рассуждаете о том, как прочитали его мысли. Должно быть, это какое-то недоразумение, вот и все. Вы точно уверены?

Фортунато отчетливо различал ее ауру. Она говорила правду.

— Я точно уверен.

— Я виделась с Кларком вчера вечером и могу поклясться, что он помнил меня. Он отвел меня на встречу с группой людей. Они — члены какого-то культа, или общества, или как его еще можно назвать. Эти монеты — что-то вроде опознавательного знака.

— Вы узнали их имена, адреса или что-нибудь еще?

Отрицательный жест.

— Я узнала бы их в лицо. Одного из них называли Романом. Очень красивый, даже чересчур, если вы понимаете, что я имею в виду. Другой был совершенно ничем не примечательным. Гарри, если я правильно помню.

— У этой группы есть название?

— Они о нем не упоминали. — Эйлин пробежала взглядом меню: вернулся официант. — Медальоны из телятины, пожалуй. И бокал шабли.