– Си, сеньор, – отвечали генералы, поглядывая на теснивший французские полки русский авангард. Командовал им светлейший князь Муркетон ди Сазонов, размахивал палашом направо и налево, срубая волосатые французские головы и осыпая проклятиями еще оставшихся в живых солдат: «Донна, минорэ, ризаррэ, попортэ, сьяно-котти, макекузо-макварти!!!»

– Дьяболо меня разбери, если я что-нибудь понимаю в этой войне! – хрипел себе под нос главнокомандующий русскими войсками князь Кутузофф, сидя на белом коне наблюдавший с холма в подзорную трубу за всей этой катавасией, – еще одна такая атака и всем моим резервам настанет Гитлер Капут!

– Не стоит так волноваться, сеньор, – успокаивал его предводитель конного полка граф Евстигней Кузьмичефф, – позвольте мне прэсто оттузитти франтутто кобелинос и дело в сомбреро!

– Нетутто-было! – сказал Кутузофф, – и, обернувшись к артиллерийским редутам, крикнул, – Канониры, банзай!

Старый службист капитано Марычетто поджег фитиль и послал французам свой привет вместе с залпом картечи, скосившим остатки вражеских легионов.

– Брависсимо мучачес! – заорал князь Кутузофф, – и, рухнув с коня, приказал представить капитано Марычетто к награде.

– Баста, баста, сеньоры, – подытожил происходящее Наполеон, – Их бин капут! Финита ля комедия! И, похоже, пора делать ноги.

Потерпев полнейшее поражение на Бородинском поле, разрозненные остатки французских кабальерос отступили по направлению к Парижу.

3

На следующее утро три товарища сидели на кухне у Евстигнея и пытались постичь происходящее. Первым тишину нарушил Марыч.

– Ну, не могли мы все трое один и тот же сон видеть… А то и массовый глюк!

– Черт его знает, – промолвил Евстигней, и, покосившись на Марыча, добавил, – а здорово ты французов взгрел, прямо герой.

Меткий канонир Марыч скромно потупил глаза.

– А может, мы машину времени изобрели? – подал идею Муркетон, – Может, мы рецепт открыли перемещения во времени и пространстве, а мужики? Нам ведь за это нобелевскую премию могут дать!