Судя по пятнам краски, иногда украшавшим ее руки, никогда не знавшие маникюра, Лариса занималась живописью. Итак, Лариса у них в подъезде имелась. Но почему-то Кира очень сомневалась, что Брюнет шел именно к этой особе. Несмотря на то что он назюзюкался до полной отключки, Брюнет выглядел человеком рафинированным и обеспеченным.

Одни его блестящие кожаные ботинки с острыми носами должны были стоить приличное состояние. При желании он мог бы найти себе для любовных утех не девочку, а настоящую конфетку. Нет, ну что могло связывать щегольски одетого Брюнета с грязнулей Ларисой? Зачем она ему вообще сдалась? Зачем он к ней перся с тортом, вином и цветами?

— Но кто его знает, может быть, его, как и всех нас, после сладенького потянуло вдруг на солененькое? — бормотала Кира себе под нос, поднимаясь по лестнице на пятый этаж, потому что лифт уже успел сломаться. — Надо же, такой пьяный, а про Лариску помнит.

Кира еще успела посочувствовать Ларисе, которой придется тащить на себе здоровенного мужика обратно на пятый этаж без лифта, как вдруг дверь нужной ей квартиры распахнулась, и перед Кирой появилась Лариса собственной персоной.

— Ой! — воскликнула она. — Как ты меня напугала!

— М-м-м! — неопределенно отреагировала Кира, которая именно в этот момент от неожиданности прикусила язык, и ее лицо исказилось от боли.

— Что с тобой? — встревожилась Лариса. — Случилось чего-нибудь?

— У меня к тебе дело, — закончив кривиться, сказала наконец Кира. — Там внизу сидит мужик и зовет тебя.

— Зовет меня? — машинально повторила за ней Лариса, и на ее лице мелькнуло недоумение. — А ты уверена, что именно меня?

— В нашем подъезде нет других Ларис, — сказала Кира. — Во всяком случае Ларис в том возрасте, когда они еще могут заинтересовать своей персоной поистине роскошного брюнета.