— Не показывай свое невежество, дорогой. Сиреневый — цвет сезона, нравится это кому-то или нет.

Она приняла хорошо отработанную непринужденную позу, откинув голову так, чтобы я мог как следует разглядеть высокие скулы и чувственный рот. Деливеранс Уайлд смотрела на мир как на подиум. Сейчас, однако, она избегала встречаться со мной взглядом, да и рука с сигаретой казалась не такой твердой, как обычно. О чем она беспокоится? Возможно, ее тревожит встреча со мной. Многие действительно чувствуют себя при этом не в своей тарелке: репутация, знаете ли…

Но Деливеранс Уайлд явно интересовалась не мной и не Лукрецией Грейв. Она оглядывалась по сторонам, нервно дымя сигаретой.

— Терпеть не могу Темную Сторону! — объявила она. — Здесь все так пошло, так грубо, так безнадежно вульгарно! То ли дело эльфы… Они очаровательно поверхностны и чарующе непосредственны!

«Ну конечно, это ты знаешь», — подумал я, но счел за благо промолчать.

Деливеранс, случалось, гасила сигареты о некоторых умников.

— Никогда не пришла бы сюда, — беспощадно продолжала она, — если бы не показы мод и не нужда в сигаретах. — Деливеранс посмотрела мне прямо в глаза: — Хорошо, что ты здесь, Джон. Мне приятно видеть, что Дворец аукционов относится к сегодняшним торгам с должной ответственностью. Видишь ли, тут нечто совершенно особенное. Мне случилось раздобыть…

Лукреция Грейв громко фыркнула:

— Кто бы спорил, душенька. Уникальная, бесценная вещь, да только опаснее гремучей змеи. Я всегда говорила: некоторые предметы лучше не трогать совсем, а если уж никак нельзя иначе — разве что пошевелить издалека длинной палкой…

— Может быть, кто-нибудь наконец просветит идиота? — спросил я, и что-то в моем голосе заставило их обратиться ко мне серьезно. Деливеранс глубоко затянулась в последний раз, бросила окурок на пол и растерла ногой. Под свирепым взглядом Лукреции Грейв она немедленно прикурила следующую сигарету и начала свой рассказ: