Если бандиты средней руки с мелкими ментами вели игру на равных, обдирая коммерсантов и рассовывая по карманам мятые купюры, то офицеры ССБ всегда гарантировали персональные наручники на волосатые лапы тех и других, как правило, мощную доказательную базу и, впоследствии, стандартную камеру следственного изолятора.

- Сулейман! - вновь прикрикнул Потапов. - Ты оглох, что ли?! Где деньги, спрашиваю?!

- Нет денег, начальник, - ответил торговец.

Его киоск торговал сигаретами, жевательной резинкой, чипсами, пивом и лимонадом.

- Ты сдурел, что ли, чурка?! А ну, давай, посмотрим, где ты, сука, деньги прячешь. Может, здесь? - Потапов ударил резиновой дубинкой по выставленным на витрине бутылкам с пивом.

Битое стекло со звоном полетело на пол.

- Что ты делаешь?! - закричал торговец.

- Деньги ищу, чебурек долбаный! - милиционер засмеялся и саданул дубинкой по пластиковым упаковкам с баночными напитками.

- Не трогай! - взвыл Сулейман. - Не дам!

Сам не понимая, что делает, он накинулся на сержанта с кулаками.

- Ах ты, гад! - не на шутку рассвирепел Потапов. - Петруха!!!

Филимонов, услышав крик Потапова, тут же ворвался в торговую палатку.

- Леха, я тут!

Вдвоем они принялись молотить Сулеймана резиновыми палками. И не как попало, а строго по инструкции. Запрещалось, к примеру, бить по голове и ключицам. Значит, надо сначала приложить по рукам выше локтей. А потом уже можно дать по почкам. Да так, чтобы строптивый «урюк», на всякий случай, описался.

Впрочем, от инструкции милиционеры отступили уже спустя полминуты.

Сулейман корчился на мокром полу, обливаясь кровью. Кричать уже не было сил. Из груди вырывались только хрипы. Потом он затих. А Филимонов с Потаповым все продолжали бить, в горячке не сразу сообразив, что пора бы и остановиться.