– Выходи, – негромко сказал Охотник, – не прячься. Я тебя всё равно найду. Я – Охотник. Я пришёл за тобой.

В ближних кустах кто-то громко вздохнул: Охотник мгновенно повернулся на звук и навёл арбалет; отравленная игла, чувствуя цель, налилась ярко-красным пламенем.

Кусты раздались: нарушитель вышел к Охотнику. Не таясь вышел. Открыто.

– Мать-Сука! – выдохнул Охотник, опуская арбалет. – Кобель-Отец!

Это был Единорог.

Белый как молоко, с золотой гривой и золотыми копытами. И с зелёными человеческими глазами. И с сияющим рогом на белом лбу.

Красавец Единорог – статный, молодой. Полный сил.

Единорог. Легенда. То, о чём говорилось в древних сказаниях Малого Народца. То, чего не было никогда. То, чего никогда не существовало. И не могло существовать. Как, скажем, Великий Дракон…

То, чему поклонялись и молились все.

И Охотник тоже.

– Как же так… – убито сказал Охотник.

И поднял арбалет, целясь в Единорога.

Единорог смотрел на Охотника – зелёные глаза Единорога были безмятежными… Добрыми. Всепрощающими.

– Кем же ты был до Эликсира? – Охотник медленно опустил арбалет. – Душа… Кто ты? – Единорог молчал.

Охотник снова поднял арбалет.

– Пятьдесят лет жизни, – сказал Охотник. С трудом сказал.

– Единорог, – сказал Охотник и опустил арбалет.

– Пятьдесят лет без налога, – сказал Охотник и поднял арбалет.

Единорог молчал. И смотрел на Охотника.

…Они стояли и смотрели друг на друга: единорог и пёсиголовец.

Нарушитель и Охотник.

Человек и зверь.

Стояли и смотрели.

Дедок

Расскажи, Снегурочка, где была?

Расскажи-ка, милая, как дела?

В чате творился полный бардак!