Или мог? Дерзкая мысль пришла в голову колдуну. Он положил руки умершему на грудь, мысленно погрузил ладони в грудную клетку, нащупал остановившееся сердце и сдавил его пальцами. И сердце ожило, закорчилось в пальцах Романа, будто хотело выскользнуть, освободиться, но колдун не выпускал его и заставил-таки выплюнуть свежую кровь в аорту. Тут же в груди лежащего что-то захрипело, он закашлял и судорожно потянул в себя воздух. Наконец-то! Колдун взвалил пострадавшего на плечо и поволок из дома.

Он уже пробрался в дыру в заборе, когда перед ним возник еще один, неизвестно откуда взявшийся охранник. Руки колдуна были заняты, но бросить свою добычу Роман не решался.

– А ну стоять, падла! – приказал охранник, недвусмысленно направляя на колдуна блестящую железку. – А то продырявлю шкуру.

Роман послушно замер.

“Ну, подойди, дорогуша, ко мне, мы с тобой очень мило побеседуем…” – мстительно пообещал господин Вернон.

Охранник не стал себя долго упрашивать, сделал шаг, и “вдруг” нога его предательски заскользила. Он завалился набок, а колдун, бросив наконец свою ношу, метнулся вперед, надеясь вложить в удар не только силу физическую, но и колдовской настрой. Скорее, пока этот тип не успел подняться! Пнул ботинком, метя в голову, но здоровяк увернулся и ухватил Романа за щиколотку. Колдун грохнулся на землю, и в то же мгновение свернувшаяся на дне души ядовитая змейка высунула свою холодную плоскую голову с раздвоенным жалом, готовая разить. Пальцы охранника так и остались сцепленными вокруг ноги колдуна, а от тела повалил густой теплый пар, будто парень лежал не на холодной земле, а на раскаленной сковородке. Судорога пробежала по его телу, голова вскинулась, лицо дергалось и гримасничало, превращаясь в черный гриб, сохнущий на горячей печке, осклизлый и искореженный жаром. Роман с трудом расцепил черные иссохшие пальцы, сжимавшие его щиколотку, поднялся и вновь взвалил на плечо неподвижное тело.