Пусть так, но все это лишь видимые причины, лежащие на поверхности мысли и желания, похожие на знаки дорожного движения, которые соблюдаешь лишь тогда, когда приближаешься в посту ГАИ на дороге. В других случаях блюсти их совершенно ни к чему. А поскольку Роману не перед кем декларировать свои намерения, то и оправдываться нет смысла. Надо просто найти причину, истинную причину происходящего.

Впрочем, отцовский дом – малоподходящее место для поиска истины. Напротив, здесь Роман всегда чувствовал себя настороженно, будто недоброжелательный взгляд постоянно был направлен на него из ближайшего угла. Для своих родителей он никогда не был самым лучшим, самым одаренным и самым красивым ребенком. Это единственное, в чем были схожи отец с матерью и в чем всегда солидарны. Друг друга они обзывали, не стесняясь в выражениях. За десять лет совместной жизни они изругались так, что, еще издали завидев друг друга, начинали орать как резаные. Роман дивился их живучести: как можно скандалить изо дня в день и не разодрать свои души на мелкие клочья? Потом этот вопрос перестал его волновать. С отцом они были людьми абсолютно чужими, Василий Васильевич не ведал, для чего явился в этот мир. Человек без предназначения, он метался от одного занятия к другому, от одной бабы к другой, каждый раз пытаясь уверить себя и других, что наконец-то открыл скрытый прежде смысл существования. Но проходил год, другой, и становилось ясно, что смысл так и не обнаружен, слепец не прозрел. С годами Василий Васильевич немного успокоился, повсюду декларировал семейные ценности как высшие в жизни и уже пятнадцать лет жил с Варварой и на стороне не блудил. Но Романа обмануть он не мог: перед ним был стареющий слепец, ощупывающий мир с помощью белой трости.