— Ну, что скажешь, брат мой галопирующий? — Я успокаивающе потрепал жеребца по крутой шее, магическим зрением окидывая табун.

Дядюшкин араб повернул голову, типа нашёл двуногого родственника, и выразительно повернулся всем корпусом влево. Там, у деревца, потерянно стояли пять стреноженных колченогих кляч с впалыми боками и в парше. Если бы в своё время ведьма бабка Фрося не плюнула мне в глаз, я нипочём не опознал бы наших украденных скакунов… Личины были безупречны! Думаю, даже сами кони пялились друг на друга в немом отупении, где-то в глубине мозга искренне считая, что сошли с и так небольшого ума…

— Полдела сделано, — удовлетворённо шепнул я арабу. — Осталось малое: найти того, кто это сотворил, заставить расколдовать, обязать не заколдовывать впредь, забрать лошадей, дружески попрощаться с цыганами, вернуться живыми в расположение полка, сдать коней в табун, и всё! Свобода! Вечером могу удрать на свидание!

Жеребец заинтересованно навострил уши.

— Нет, тебе со мной нельзя, даже не уговаривай. Забыл, как в прошлый раз напугал Катеньку всем своим здоровым… энтузиазмом?! Ну и что с того, что в тот момент она была кобылой! Она — Хозяйка, её право, кем быть, хоть умницей-раскрасавицей, хоть домашней скотиной. Женщины, брат, существа непредсказуемые…

Дядюшкин араб разочарованно повесил хвост.

— Интересно, а чем там наш храбрый Прохор занимается? Неужели развлекает местное население своей версией текста цыганочки, — продолжал вслух размышлять я. — Стишки забавные, но мата много, детям слушать не рекомендуется, слишком много вопросов потом задают и спят нервно…

Араб, любопытствуя, поднял правое ухо.

— Цыганочка Аза-Аза, повернись ко мне два раза… — постучав себя кулаком в грудь и прокашлявшись, пропел я, сознательно выбирая самую невинную строчку.