— Время дорого, о святейший. — Голос из-под маски звучал приглушенно. — Я подумал, ты захочешь, чтобы мы сразу же начали ритуал.

Нагаш, в тридцать два года ставший верховным жрецом, самым юным в истории Неехары, посмотрел на Шепсу-хета долгим взглядом и наградил его мрачной улыбкой. Ростом выше любого жителя Кхемри, Нагаш, казалось, заполнял собой всю погребальную комнату. Он предпочитал одежду воина мантии жреца. Белую юбку он перетягивал широким поясом из тонкой кожи, усыпанным рубинами и украшенным золотым орнаментом с изображением скарабеев. На ногах его были сандалии из красной кожи, а мускулистые плечи и руки он прикрывал одеянием с широкими рукавами. На загорелой груди ярко выделялись боевые шрамы, полученные в бурные годы юности.

Он унаследовал отцовские правильные черты лица, однако без мягкости Хетепа: квадратный подбородок, орлиный нос, глаза цвета отполированного оникса. Узкая бородка была заплетена в косичку с полосками чеканного золота, а голова чисто выбрита и намаслена так, что глянцево блестела.

— Ты еще раз продемонстрировал, почему верховный жрец я, а не ты, — произнес Нагаш, входя в комнату. Он двигался с грацией дикого кота, почти беззвучно скользя по каменному полу. — Ты старый болван, Шепсу-хет. Я сам позабочусь о своем отце. — Он махнул рукой на дверь у себя за спиной. — Убирайтесь. Если мне потребуется помощь стаи болтливых мартышек, я за вами пошлю.

Старшие жрецы дрогнули под угрожающим взглядом Нагаша. Все, как один, быстро встали и зашаркали прочь из комнаты. Шепсу-хет вышел последним, и выражение его лица невозможно было угадать под гладкой золотой маской. Когда он ушел, в дверь скользнул юный жрец. В отличие от Нагаша, юноша был в обычной белой мантии с простым золотым поясом, но его исполосованное шрамами лицо светилось дерзкой усмешкой, а карие глаза смотрели проницательно и остро.

— Этот с радостью доставит тебе неприятности, хозяин, — пробормотал он, глядя, как удаляется Шепсу-хет.